Неужели и вправду «добро должно быть с кулаками»?

Одна из статей о ныне живущем американском драматурге называется «У Дона Нигро – русская душа». Он, действительно, испытывает огромный пиетет к нашей литературе, и в собрании его 400 (!) пьес есть целый русский цикл с пьесами о Пушкине, Гоголе, Толстом, Достоевском, Чехове, поэтах Серебряного века. Но и герои других его произведений обнаруживают знакомые нам характеры с извечным русским стремлением искать истину, сомневаться и самоедствовать.

Неужели и вправду «добро должно быть с кулаками»?

В нашей стране идут спектакли по пьесам Дона Нигро (довольно часто – «Звериные истории»), а Ростовский частный театр «Человек в кубе» в эти дни играет премьеру по двум его монопьесам: «Крокодила» (она у автора женского рода) и «Лунные горы» – в постановке Катерины Рындиной с хореографией Анны Кривонос. 

Спектакль называется «Вспомни себя» и включает еще и «Рассказ змеи о том, как у нее появились ядовитые зубы» Леонида Андреева. Монолог Нины Буцаленко в «Крокодиле» – это попытка как-то примирить иллюзорный мир с реальностью. Эта дотошная женщина (в пьесе ее зовут Дженной) разочарована в самой идее гоняться за мечтой, потому что, по ее разумению, в итоге получишь пустышку. А кем же нужно стать, чтобы не оказаться обманутой жизнью?

Этот вопрос стоит и перед героиней «Лунных гор». Стоит еще более конкретный: она (актриса Юлия Кидалова) забыла свое имя, оказавшись в потустороннем мире, но душа ее еще теплится и хочет вернуться в прежнюю жизнь.

Как бы ни блуждали обе героини в закоулках своего сознания, важно то, что они хотят вспомнить (понять), кто они на самом деле и как без страха и боли вписаться в окружающую действительность, довольно враждебную и агрессивную. Тут уж, конечно, дело индивидуальное. Змея из рассказа Леонида Андреева (актриса Анна Кривонос), безобидная, мирная, с радостью танцующая, не могла понять, почему ее никто не любит: рвет клыками, топчет, унижает. И отрастила она ядовитые зубы и теперь торжествует: весь лес – ее зеленая держава. Змея, как и прежде, готова всех любить, но это продлится для любого существа лишь мгновение, поскольку поцелуй Змеи смертелен. Мстительный монолог заканчивается медитативным танцем, и жанр всего спектакля обозначен театром как медитация.

В финале же в прямом обращении к публике ставится тот же вопрос: кем мы видим себя? И не страшит ли то обстоятельство, что для верной защиты от зла надо отращивать ядовитые зубы, и другого варианта нет? На этом пути подстерегает большая опасность (и надо заметить, все трое это понимают): борясь с монстром, как самому человеку не стать им?